Колонка на основе материалов проверки КУСП № 17623 от 17.09.2026, объяснения свидетеля от 28.10.2026 и официального ответа УМВД по Василеостровскому району
День, когда «112» перестал быть номером экстренной службы
17 сентября 2026 года специальный корреспондент издания «Перспектива развития ЖКХ» Цветков Алексей Викторович вместе с оператором выехал по редакционному заданию главного редактора Алексеенковой А.Д. — снять репортаж о том, как работают кафе на Большом проспекте Васильевского острова. При нём была аккредитация со знаками «ПРЕССА», на операторе — форменная жилетка с той же надписью на спине. Это не подпольная съёмка и не «скрытые вставки», запрещённые законом о СМИ. Это открытое выполнение журналистских обязанностей, прямо предусмотренное статьёй 49 Закона РФ «О средствах массовой информации».
Что они нашли в кафе на Большом пр. В.О., 72 с вывеской «Китайская кухня» — отдельная история: персонал из четырёх человек, который не говорит по-русски, общается исключительно через Google-переводчик и не предъявляет никаких разрешительных документов на предпринимательскую деятельность. Уже одно это — готовый сюжет для Роспотребнадзора, миграционной службы и налоговой. Но сюжет не об этом.
Журналист трижды звонил в «112» с интервалом в сорок минут. Полиция не приехала. Вообще. Пункт 5 части 1 статьи 12 Федерального закона № 3-ФЗ «О полиции» обязывает сотрудника незамедлительно прибывать на место совершения правонарушения — независимо от того, нравится ли звонящему, о чём он сообщает, и есть ли у него аккредитация. Не приехали не один раз, а три. Это не «нет свободных нарядов». Это системный отказ от прямой служебной обязанности, и каждый такой отказ — потенциально обжалуемое бездействие по статье 53 того же закона и главе 22 КАС РФ.
Вместо наряда в кафе начали прибывать иностранные граждане, никому из журналистов не знакомые, с плохо скрываемым намёком: полиция не приедет, здесь «всё куплено», а вы рискуете нарваться на неприятности. Я не утверждаю, что эти слова что-то доказывают. Но я не утверждаю и обратного — никто и не попытался установить, кто послал этих людей. Материал проверки, как мы увидим дальше, на этот вопрос так и не ответил.
Отдел полиции, куда стучались снаружи
Спасаясь от угроз, журналист и оператор поехали в 30-й отдел полиции УМВД по Василеостровскому району — туда, где по закону им должны были быть рады, потому что заявитель с сообщением о правонарушении — это не помеха дежурной части.
Приказ МВД России от 29.08.2014 № 736 написан языком, не оставляющим простора для трактовок: заявления и сообщения о правонарушениях, подлежат обязательному приёму во всех территориальных органах МВД, круглосуточно, оперативным дежурным дежурной части, незамедлительно. Пункты 8, 9, 23 этой инструкции — это не пожелание, а обязанность, за неисполнение которой предусмотрен дисциплинарный и административный ответ.
Что было на деле:
- В отдел не открывали дверь — пока не вышел какой-то посторонний заявитель, через открывшуюся дверь журналисты буквально продавились внутрь.
- На месте оперативного дежурного — никого. Сотрудники дежурной части стояли в дальнем конце и делали вид, что двух человек с «ПРЕССА» на груди не существует. Заявление, за которое закон гарантирует приём «незамедлительно», висело в воздухе минут десять.
- Женщина в звании майора открыла дверь дежурной части, потребовала выключить камеру и, услышав, что речь идёт о заявлении о нарушениях в кафе, ответила: «Это не ко мне вопрос», и захлопнула дверь. С точки зрения приказа № 736 — так не бывает. Дежурный не может сказать «не ко мне» и закрыть дверь перед человеком, пришедшим сообщить о правонарушении.
И вот здесь важно разделить два разных правовых режима, чтобы гнев был точным, а не огульным.
Что сотрудники полиции имели право делать — и имели
По официально опубликованному разъяснению МВД, в зданиях отделов полиции различаются помещения приёма граждан, где съёмка информации, предназначенной для широкого круга лиц, законом не ограничена, — и режимные помещения, где съёмка действительно запрещена в силу закона о государственной тайне, закона «Об оперативно-розыскной деятельности» и пропускного режима (п. 25 ч. 1 ст. 13 ФЗ «О полиции»). То есть запрет съёмки в служебных кабинетах, следственных кабинетах и на режимных объектах — законен. Требование майора «выключите камеру» само по себе — в рамках ведомственного режима. Спорно, но в рамках закона. ОРППСП с автоматами, стоящие у стены и не вмешивающиеся в разборки, — законная мера безопасности на объекте ОВД. Всё это честно надо признать: у сотрудников были законные инструменты. И они ими даже почти не пользовались.
Что сотрудники сделали — и что закона не имеет
А дальше начинается то, что уже не вписывается ни в какой режим объекта.
Начальник отдела полиции в погонах полковника ворвался в холл в сопровождении двух сотрудников ОРППСП и начал выталкивать оператора вместе с камерой на улицу. Камера — частная собственность журналиста, штатив — тоже. Статья 35 Конституции РФ: право частной собственности охраняется законом. Изъятие имущества у гражданина без судебного решения, без протокола, без основания — не «мера режима», это либо самоуправство (ст. 330 УК РФ), либо превышение должностных полномочий (ст. 286 УК РФ). Полковник при выносе камеры целенаправленно сломал штатив между дверьми, а оператора при этом ударил ногой по ноге — факт подтверждён выпиской из амбулаторной карты поликлиники № 48, прилагающейся к объяснению. Нанесение удара без повода — это не «поддержание порядка», это применение силы без законных оснований, что прямо запрещено частью 1 статьи 5 ФЗ «О полиции» («сотрудник не может применять насилие… без причин»), а материально — состав либо статьи 116 УК РФ, либо статьи 6.1.1 КоАП РФ в зависимости от последствий.
Полковник вырвал камеру из рук журналиста, вышел на улицу и замахнулся ею о бетонную дорожку — остановили только крики «она стоит денег». Вещь, кстати, чужая, находящаяся у владельца на законном основании. Статья 161 УК РФ описывает грабёж как открытое хищение чужого имущества — и, если бы крик о цене камеры не остановил, речь шла бы именно об этом. Слава богу, полковник передумал. Но сам факт — что единственной преградой между служебной вещью и намерением её разбить стало слово «дорого» — это не защита правопорядка. Это поведение человека, который не понимает, на каком основании он вообще существует.
И ни один из этих сотрудников не посчитал нужным ни объяснить своё поведение, ни принять заявление, ни извиниться. По объяснению свидетеля — «никаких заявлений от нас не принял, своё поведение он никак не объяснил».
Ответ МВД: два предложения, которыми закрыли всё
Обращение от 13.10.2026 в УМВД по Василеостровскому району получило ответ, подписанный начальником управления Ильницким В.В.: доводы обращения «признаны не поддержанными», «не нашли объективного подтверждения», материал проверки КУСП 17623 направлен в Следственный комитет Василеостровского района.
Прочитаем это как юрист, а не как эмоцию.
Во-первых, уведомление из четырёх предложений не содержит ни одного фактического обстоятельства: не описано, какие действия и почему не подтвердились, не перечислены изученные доказательства, не назван какой-либо вывод о конкретных действиях конкретных сотрудников. Статья 10 Федерального закона № 59-ФЗ требует, чтобы ответ на обращение был мотивированным и по существу поставленных вопросов. «Не поддержано» — это не мотивировка, это формулировка, которую можно вставить в любой шаблон вместо любого текста.
Во-вторых, если доводы «не нашли объективного подтверждения» — то почему материал проверки одновременно направлен в Следственный комитет по заявлению и поступлению травматологического заключения? Состав, который направляют в СК, — это, как правило, статья 286 УК РФ или сопутствующие составы по применению насилия к гражданину при исполнении. То есть само ведомство, которое пишет «не подтверждено», своими руками отправило тот же материал на проверку по признакам преступления. Эти две фразы в одном документе противоречат друг другу буквально.
В-третьих, если даже считать направление в СК правильной процессуальной логикой — то это не основание закрывать обращение. Статья 16 закона № 59-ФЗ даёт право обжаловать такое решение вышестоящему должностному лицу, прокурору или в суд. Прокуратура, по статье 1 закона № 2202-1 «О прокуратуре РФ», осуществляет надзор именно за соблюдением прав граждан органами власти — и именно сюда логично идти дальше.
Сухой остаток
Федеральный закон «О полиции» написан так, что у граждан не должно быть поводов сомневаться: полиция обязана приезжать на вызовы (ст. 12), обязана принимать заявления круглосуточно (приказ № 736), не может применять силу без причины (ст. 5), обязана быть открытой (ст. 8), а гражданин имеет право обжаловать любое её действие или бездействие (ст. 53). Всё это не «излюбленные пункты правозащитников» — это текст закона, который сотрудники сами присягали соблюдать.
17 сентября 2026 года в одном отдельно взятом отделе полиции Василеостровского района каждый из этих пунктов был нарушен в течение одного часа. А через месяц и три дня ведомственный ответ, подписанный начальником управления, свёл всё это к фразе «признано не поддержанным».
Уважаемый начальник Ильницкий, я не прошу опровергать мои слова. Я прошу ответить на конкретные вопросы:
- Почему на вызовы по номеру «112», поступившие 17.09.2026 с 12-го по 15-й час с конкретного адреса, наряды не прибыли — и какая норма это допускает?
- Кто составлял материал проверки по КУСП 17623 и какие именно следственные действия были произведены — опросы дежурной части, изучение видеонаблюдения отдела, опрос сотрудников ОРППСП?
- Если доводы «не подтвердились», на каком основании материал направлен в Следственный комитет?
- Кто возместит журналисту стоимость сломанного штатива, и почему это не сделано до сих пор?
Пока на эти вопросы не будет ответа, мы будем считать, что ответ «не поддержано» — это не юридическая оценка, а защитная реакция ведомства на нарушение его же сотрудниками своих же собственных правил. И мы продолжим публиковать такие истории, пока они происходят.
